46f3ea3d     

Лимонов Эдуард - Рассказы



ЭДУАРД ЛИМОНОВ
РАССКАЗЫ
Эксцессы
Влажный, бессмысленный и пустой НьюЙорк в июле оказался далек от меня как никогда. В каждый мой приезд мы все более отдаляемся и скоро, может быть, возненавидим друг друга, как часто случается с бывшими страстно влюбленными.

Я пересек Первую авеню и, не встретив ни одного прохожего, подошел к нужному дому. Достаточно ординарный снаружи, внутри он должен был скрывать, по словам моего друга Сашки Жигулина, «охуенный пентхауз».

В «охуенном пентхаузе» остановился Жигулин, так же как и я приехавший из Парижа на побывку в эту баню. Я приехал по литературным делам и потому, что кончался мой американский документ для путешествий, зачем приехал Жигулин, я понятия не имел, может быть, от скуки. Он уже несколько лет мотается между двумя столицами.
Жигулин открыл мне дверь. Я вошел мимо дверей различных служб (в одном незакрытом проеме виднелась белоголубая просторная ванная и ванные принадлежности) в обширнейшее светлое помещение, украшенное даже двумя колоннами.

Слева у стены ввинчивалась вверх лестница, покрытая черным лаком, сияющая, как рояль. Спешу заметить, что за те несколько часов, которые я провел в «охуенном пентхаузе», я так и не поднялся по лакированной лестнице. От Жигулина я узнал, однако, что там помещается верхняя солнечная палуба корабляпентхауза.
«Ну живешь! – уважительно прокомментировал я увиденное великолепие. – Ни хуя себя!» – Сам я жил у приятеля на 101й улице и Бродвее и спал на диване.
«А ты думал, Лимонов… – заулыбался Жигулин и потрогал мою рубашку, сделанную в виде звезднополосатого алобелосинего американского флага. – Где купил?» «На Бродвее. Шесть пятьдесят». «Клевая рубашка, – похвалил Жигулин. – Ты, конечно, знаешь маленького Эдварда?» – спросил он и кивнул на толстенького небольшого человечка с широким ртом, улыбавшегося мне с дивана. «Безусловно. Привет, Эдвард!» – сказал я. «Привет, Эдвард!» – ответил мне маленький Эдвард и встал, чтобы, очевидно, подойти ко мне и, может быть, пожать руку. «НьюЙорк таймс», лежавшая у него на коленях, воскресная, толстая, упала и рассыпалась по ковру в беспорядке.
«Ну, Эдвард, еб твою мать! – свирепо закричал на него Жигулин. – Что ты, блядь, как свинья все разбрасываешь… Я тебя выгоню на хуй! Ты же знаешь, что мне нужно убирать этот ебаный апартмент, завтра приезжает эта пизда Шэрил…» «Этот», «эта», «эти» – любимые эпитеты Жигулина.
Маленький Эдвард вернулся к газете и, напрягая хакибрюки на заднице, нагнулся и стал подбирать «НьюЙорк таймс». Маленький Эдвард – француз и живет в Париже. Он прилетел вместе с Жигулиным.

У маленького Эдварда богатые родители. Маленький Эдвард тянется к культуре, к фотографу Жигулину, к его моделям, к богеме… А буржуазный папа маленького Эдварда хочет со временем передать ему управление своими фабриками унитазов.

Ну если не унитазов, чегото вроде унитазов, может, постельного белья или горчицы. Маленький Эдвард усиленно сопротивляется воле богатого папы.
«Лимонов?! – прояснилось лицо Жигулина. – Ты умеешь убирать квартиры?» «Что ж тут уметь? – удивился я. – Умею». «Слушай, поможешь мне убрать квартиру, а? Завтра приезжает Шэрил, пиздамодель, владелица этого помещения, а у меня срач. Я ни хуя ни по этому бизнесу, ни по уборке. Ты будешь мне говорить, что делать, а я буду убирать. Идет?»
У Жигулина был совершенно отчаявшийся вид. В узюсеньких черных брючках, в тишотке, в узконосых штиблетиках – его обычная форма – Жигулин показался мне сегодня еще худее, чем обычно, хотя он и обычно почти дистрофик.



Назад